Сказки занимают большое место во внутреннем мире маленьких детей; оказывается, что сказочные мотивы играют важную роль не только в сознании взрослых людей, но и в их бессознательном.

Многочисленные случаи, описанные в книге Ханса Дикманна, вскрывают глубочайшие связи между любимой сказкой ребенка и его позднейшей судьбой; сказочные мотивы оказываются решающими для формирования личности как в положительном, так и в отрицательном смысле. В своей книге автор показывает, как сказка может влиять на поведение взрослых и на их психическую жизнь. Более того, он демонстрирует, каким образом можно использовать такое влияние для излечения патологического процесса.

В Приложении помещены главы из известной книги Ханса Дикманна «Методы аналитической психологии». В них подробно излагаются методы юнгианской психотерапии, в частности, объясняется их отличие от стандартных психоаналитических методик.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Очень часто сказки оказываются в центре внимания в сновидениях взрослых, что обусловлено той важной ролью, которую они играют в душевной жизни детей. Обычно сказки занимают большое место во внутреннем мире маленьких детей: ребенок привносит сказочные мотивы в свои игры и фантазии, разыгрывает сказочные истории со своими друзьями или с куклами. Дети могут идентифицировать себя со сказочными персонажами, они видят себя то героем, убивающим дракона, то простаком, который демонстрирует превосходство над своими умными братьями, остающимися в конце концов в дураках. Ребенок может также отождествлять себя с Золушкой, сначала страдающей от несправедливости злых сестер, но под конец торжествующей над ними; или с красавицей, помогающей чудовищу вернуть себе человеческий облик и спасающей при этом своего отца, по заслугам достается и злым сестрам. И найдется ли ребенок, – даже если он не отождествляет себя с Гензелем или Гретель, – который не радуется, когда брат и сестра одерживают победу над ведьмой, а на Рождество не грызет пряничный домик, символ победы, одержанной детьми над страшной злой ведьмой?

Фантазии, основанные на сказках, являются чрезвычайно важной частью душевной жизни детей не в последнюю очередь оттого, что описываемые в них угрожающие ситуации так напоминают основные страхи маленького ребенка – например, страх потеряться, поступить дурно, подвергнуться унижению или опасности, исходящей от чудовищ или злых зверей. Счастливый финал, всегда присущий сказке, дает детям уверенность в том, что, несмотря на все свои страхи, в конце концов они смогут одержать победу. Такое знание помогает ребенку подготовиться к жизненным трудностям и испытаниям, независимо от того, будут ли они реальными или лишь воображаемыми.

Зная о важном значении сказки для внутреннего мира ребенка, легко понять, почему сказочные мотивы играют такую важную роль не только в сознании взрослых людей, но и в значительно большей степени – в их бессознательном, так как, став взрослыми, они часто полагают, будто давно забыли сказки и их привлекательность в глазах детей.

Чрезвычайно интересная книга Ханса Дикманна вносит важный вклад в данную область: автор впервые показывает, каким образом многие люди следуют в своей жизни сказочным сюжетам. Многочисленные случаи, описанные в этой книге, ясно показывают, каким образом можно проследить глубочайшие связи между любимой сказкой ребенка и его позднейшей судьбой; сказочные мотивы оказываются решающими для формирования личности как в положительном, так и в отрицательном смысле. Эти мотивы так сильно влияют на самооценку и мировоззрение, что часто люди – как правило, сами того не замечая – разыгрывают эти мотивы в своей жизни. В своей книге автор показывает, как сказка может влиять на поведение взрослых и на их психическую жизнь.

Будучи психоаналитиком юнгианской школы, Ханс Дикманн интерпретирует сказки главным образом в юнгианском ключе, однако столь же адекватно их можно было бы интерпретировать, исходя из представлений Фрейда. Главное заключается в том, что автор показывает решающую роль, которую любимая детская сказка может играть в жизни взрослого человека, независимо от того, очевидна для него эта роль, или нет. Автор показывает, каким образом можно использовать такое влияние для излечения патологического процесса. Однако значение сказки в жизни человека значительно глубже и служит она более широким позитивным целям, что и констатирует Ханс Дикманн, завершая свою книгу:

«Мудрости же достигает лишь тот, кто столь же глубоко постиг темную сторону человеческого».

Свою статью, опубликованную в 1913 году и посвященную сказочным мотивам в сновидениях, Фрейд начал с установления того, что из всех достижений психоанализа едва ли что-то имеет большее значение, чем выяснение роли сказок в душевной жизни детей. Дальнейшие наблюдения позволили ему обнаружить, что у некоторых взрослых любимая детская сказка заняла место реального детского воспоминания. В подобных случаях сказочная история становится покровом, за которым скрываются более значимые для пациента события.

Фрейд также заметил, что нередко в сновидениях взрослых внезапно всплывают почерпнутые из сказок образы и ситуации. При толковании этих сновидений каждый раз вспоминаются и другие фрагменты сказок, связанные с первыми, и благодаря этому можно не только лучше понять сновидение, но и установить, почему именно эта сказка имела для сновидца особое значение. В качестве иллюстрации Фрейд описывает те разнообразные роли, которые играли некоторые сказки братьев Гримм в процессе анализа двух его пациентов. В одном случае это была история о Домовом, а в другом сочетались элементы двух сказок – «Волк и семеро козлят» и «Красная шапочка». В последнем случае пациент получил прозвище «Человек-волк», выбранное Фрейдом из-за особого отношения анализируемого к этой сказке.

Сказки столь важны потому, что они могут помочь нам справиться с нашими темными сторонами, – на извилистых путях, подобных тем, которыми идут некоторые из пациентов, чьи случаи представлены в этой книге. С их помощью можно направить в позитивное русло и нашу собственную жизнь.

Однажды во время моего преподавания на психологическом факультете университета я попросил студентов вспомнить сказку, которая в детстве была для них самой важной; хотя это задание служило моим собственным целям, но я считал его не лишенным смысла и для молодых людей. От них требовалось сначала описать свои истории такими, какими они им вспомнятся, а потом подумать, почему, по их мнению, именно эта сказка имела для них столь важное значение. Почти все студенты смогли вспомнить, по крайней мере, одну сказку, а большинство высказалось и по поводу того, каким образом эта сказка смогла повлиять на их фантазию.

После того, как студенты выполнили мое задание, я попросил их перечитать соответствующую сказку и написать сочинение, посвященное тому, каким изменениям она подверглась в их воспоминаниях: они должны были объяснить, почему сказка оказалась в их памяти искаженной и что можно было бы сказать о ее значении для них в прошлом, а возможно, и в настоящем. Выяснилось, что все эти очень интеллигентные молодые люди сначала были убеждены, будто они точно запомнили первоначальную версию сказки. Для них было весьма поучительно обнаружить, какой сильной трансформации подверглось сказочное повествование в их памяти. Сказки, в том виде, как их вспоминали студенты, не только заметно отличались от оригинала, но часто оказывались комбинациями из двух или большего числа сказок. Иногда в центре их воспоминаний оказывались второстепенные персонажи или обстоятельства, а бывало, что важные детали получали иной, часто противоположный смысл.

Когда после этого студенты высказали свои предположения о том, почему они вспоминали сказки в столь искаженном виде, для некоторых из них стала вполне ясной причина, по которой именно эта сказка оказалась для них столь важной, другие же смогли приблизиться к такому пониманию. Кроме того, часто они замечали, что именно благодаря их личным изменениям сказка оказывалась для них столь значимой. Лишь в такой искаженной форме она могла помочь им приблизиться к угнетавшей их проблеме или предложить искомый выход из затруднительной ситуации. Именно поэтому сказка могла сохраниться в их памяти и не утратить своего значения в последующей жизни.

В ответ на требование вспомнить свою любимую детскую сказку одна из студенток, обычная двадцатипятилетняя женщина, хорошо справлявшаяся со своими жизненными проблемами, написала полемическое сочинение, направленное против того, что в сказке братьев Гримм «Гензель и Гретель» воспринималось ею как мужской шовинизм. В детстве эта сказка произвела на нее очень сильное впечатление, и при мысли о ней, что случалось достаточно часто, студентка до сих пор впадала в ярость. В своей работе она объясняла свое возмущение этой широко известной сказкой тем, что описанная там девочка выглядит жалким придатком своего брата, не имеющим собственного мнения и выполняющим все приказы брата. В ее воспоминаниях Гензель всегда доминировал и во всем превосходил Гретель, все в сказке совершал он: сначала он рассыпал гальку и хлебные крошки, чтобы дети смогли найти дорогу домой, а под конец своим мужественным поступком спасал себя и сестру, затолкав ведьму в печь, где та сгорела. Все поступки совершал Гензель, в то время как Гретель покорно сидела, запертая в каморке, ничего не предпринимая для своего спасения.

Сказка о Гензеле и Гретель стала чрезвычайно важной для этой женщины и всегда оставалась таковой, потому что во многих отношениях это была история ее собственной жизни, где полностью доминировал ее старший брат. Эта сказка сердила ее, потому что в ней подразумевалось, что, будучи одна, девочка ни на что не способна, и под влиянием этой сказки студентка согласилась на пассивную роль, которую и продолжала играть в жизни. В конце своего сочинения она писала, что даже сейчас, незадолго до окончания своего обучения, она вынуждена допускать, чтобы ее брат, работавший совсем в другой области, решал, на какую должность ей следует претендовать. Она считала сказку в большой степени ответственной за свое зависимое положение, потому что полагала, что в ней девочкам внушается, будто их участь – это подчинение старшим братьям или вообще мужчинам.

После того, как она последовала моему совету перечитать сказку, эта женщина была ошеломлена, когда вынуждена была убедиться, что, в полном противоречии с ее отчетливыми воспоминаниями, именно Гретель была той, кто втолкнул в печь ведьму и тем самым спас себя и брата, беспомощно сидевшего в своей каморке. Студентка была уверена, что в детстве она знала только ту сказку, которую вспоминала все последующие годы, ту историю, которая всегда приводила ее в ярость. Она была убеждена в том, что должна существовать та версия «Гензеля и Гретель», которую знала она, и целыми днями искала во всевозможных библиотеках свою сказку, расспрашивая своих друзей и авторитетных лиц в надежде найти кого-нибудь, кто знал бы эту версию.

Наконец ей стало ясно, что она сама была той, кто всегда хотел видеть себя в роли бедной Гретель, Гретель, беспомощно сидевшей в каморке, пассивно ожидая конца, который наступил бы, если бы Гензель не затолкал ведьму в печь, освободив обоих детей, и за этот героический поступок Гретель обязана ему вечным послушанием. Осознание этого факта было для студентки чрезвычайно важным, и она приложила много усилий, чтобы понять, почему она в своих воспоминаниях так исказила эту сказку и никогда не смогла бы от этого искажения отказаться.

С изумлением она обнаружила, что ключ к глубокому пониманию того, почему она приписывала сжигание ведьмы Гензелю, находится в неком травматическом переживании ее юности. Когда эта студентка была еще юной девушкой, их мать – верующая католичка – внезапно умерла. Ее брат был в это время за границей и не мог приехать на похороны. Когда девушка говорила с ним по телефону о том, каким образом похоронить мать, брат предложил кремацию. Хотя это было только предложение, и девушка знала, что желанием матери было быть погребенной в земле, она увидела в этом, как и во всех других предложениях своего брата, приказ, которому должна была следовать, и выполнила все приготовления для кремации матери. Но следствием этого было сильное чувство вины, и в своем бессознательном она нашла способ освободиться от вины за действия, направленные против воли матери. После этого она убедила себя в том, что, если человека сжигают, то ответственен за это кто-то другой, и изменила для себя сказку о Гензеле и Гретель таким образом, чтобы тем, кто сжигает старуху, оказался брат.

Когда студентке, наконец, стало ясно, каким образом и почему она исказила эту важную для нее историю, она поняла, почему столь же искаженными воспринимались ею и отношения с братом. Ее брат совсем не принуждал ее поступать всегда так, как хотел он, напротив, это она сама была той, кто полностью подчинил ему себя. Чтобы избежать чувства вины, ей необходимо было поверить, что это ее брат был ответственен за сожжение, и видеть в нем своего бога и господина, который принимает за нее решения, так что ей никогда не надо брать на себя ответственность за свои поступки и испытывать из-за них чувство вины.

Как это часто бывает у детей с их любимыми сказками, история о Гензеле и Гретель, хотя и в искаженной форме, однако сослужила студентке хорошую службу. Сказка предоставила ей право играть в жизни пассивную роль, правда, она часто неважно чувствовала себя в этой роли, но зато получала полное освобождение от чувства вины. Эта студентка играла роль Гретель таким образам, как она ее видела, и тем самым не только позволяла брату взять ее жизнь в свои руки, но и принуждала его так поступать. Но из-за этого оказалось, что никакие ее достижения, в том числе успехи в колледже и университете, не могли дать ей подлинного удовлетворения. То, что она делала, никогда не позволяло ей ощутить себя независимым человеком, потому что она всегда чувствовала себя безнадежно стоящей в тени своего брата. Она видела себя «жертвой».

Теперь студентка поняла, что сама поставила себя в зависимое положение, точно так же, как в сказке дала такую роль Гретель. После того, как все это стало для нее ясным и она написала второе сочинение, она позвонила своему брату, сообщив ему, что собирается добиваться другого места, а не того, которое он ей предлагал. И тогда он объявил ей о том, каким это будет для него облегчением, а также о том, какой тягостной была для него постоянная зависимость от него сестры.

Я привел этот пример для того, чтобы показать, каким образом переживание основного события любимой детской сказки может послужить позитивной цели. Сказка о Гензеле и Гретель, в том виде, как ее запомнила студентка, служила ей оправданием для того, чтобы жить в постоянной зависимости от старшего, доминирующего брата, а негодование против этой истории и против мужского шовинизма помогало ей сохранять свое душевное здоровье. Несколько лет спустя я смог узнать от этой молодой женщины, что ее жизнь действительно изменилась. Но и теперь сказка не утратила для нее своей важности, поддерживая ее в дальнейшей жизни уже в своем подлинном виде. Всегда, когда она теряла мужество, она звала на помощь воспоминание о том, что она могла бы кое-что предпринять, в точности как Гретель, которой удалось спасти себя и своего брата. Итак, ее сказка о Гензеле и Гретель обрела счастливый конец. И это касается также случаев, о которых рассказывает Ханс Дикманн, ведь благодаря своему глубокому пониманию значения, которое имеет любимая детская сказка, ему удавалось вылечить многих пациентов.

Бруно Беттельхейм

Скачать книгу